- Это вы! Вы подражатель! Это вы убивали тех мужчин и женщин, пользуясь моим служебным положением и информацией, водя за нос всю полицию.

Уилл ворвался в дом доктора Лектера как раз к ужину. Доктор смаковал печень с жареным луком и не обращал, казалось, никакого внимания на гневные восклицания фэбэровца-консультанта.

- Но вы посадили преступников, дорогой Уилл. Разве нет? – Ганнибал промокнул губы салфеткой.

Он один сидел во главе длинного стола в окружении серебряной посуды и приборов.

- Которые сидят не за свои убийства.

- Почему не за свои? Они убивали, я только увеличил их срок.

- Я доверял вам самое сокровенное. Вы попрали не только мое доверие, но и дружбу.

Грэм все еще держал на мушке доктора, который встал и подошел вплотную, так, чтобы пистолет упирался ему в грудь.

- Между нами не было дружбы мистер Грэм, - «Разве что страсть». – Вы были прежде всего моим компаньоном и пациентом.

- Вы использовали мою личную жизнь в своих целях. Мои мысли, мои чувства. Как это называется? – Уилл не отводил взгляда от прозрачных с лопнувшими сосудиками, а потому красноватых глаз Ганнибала. У доктора всегда было высокое давление.

- Взаимовыгодное сотрудничество. Вы – мне, я – тебе. Я ведь не никому не рассказывал, что вы видели во снах жертв, о маятнике, о ваших переживаниях и видениях.

«Мне нужно выстрелить в него! Мне нужно!», - но Грэм не мог.

- Присядьте, Уилл, отужинайте со мной.

Грэхем осторожно присел на краешек стула подальше от хозяина так, чтобы видеть, что он захочет предпринять. Но Лектер вернулся к столу. Он налил дорогого вина и в два бокала и пододвинул один Уиллу.

- И чья эта печень на этот раз?

- Не человечья, успокойтесь.

- Вы знаете, на гербе моего рода изображен вепрь. Мои корни не здесь. Я много переезжал с места на место, но мои корни из Литвы. Слышал когда-нибудь о такой стране?

- Это в Восточной Европе?

- Правильно, только положите пистолет на стол, иначе у вас руки трястись будут. Вы долго не удержите пистолет.

Уилл послушался в который раз и положил пистолет на стол, но все еще не убирая руку со ствола. Он мучился дилеммой: убить единственного человека, который его хорошо понимает, или убить каннибала, извращённого садиста, эстета психологических шуток.

- О, у моего рода древняя история, мистер Грэм. Хотите, прогуляемся по особняку, я покажу вам фотографии и картины. Те, которые я смог вывести из Европы и те, которые нарисовал сам. Я бы начал с мастерской, обычно я держу картины там, в подсобке.

- Вы предлагаете мне экскурсию? Когда я хочу вас арестовать?

- Хотели бы арестовать – арестовали. Я был беспомощен.

- Был?

- Не будьте тупицей, Уилл, здесь много столовых приборов. Ваш момент упущен, но я даю вам шанс.

Они поднимаются и идут в комнату-кабинет, похожую на ту, в которой Лектер принимает своих пациентов, но она завалена бумагами, карандашами и красками. Уилла сразу привлекает один рисунок, висящий на стене.
- Кто она? – он давно опустил свое оружие.

- Моя сестра. Младшая сестра. Мои родители, хоть и имели аристократические корни, но здесь в Америке это не имело никакого значения.

- Ваше… ваше увлечение как-то связано с ней?

Доктор рассмеялся. Широко так, открыто, что Грэму стало комфортно, снова комфортно с ним несмотря, что он помнил, что перед ним величайший преступник и социопат. Да, Уилл считал его социопатом.

– Что с вами произошло? – спросил он.

- Ничего. Я сам произошел. Вы не можете зачеркнуть мое «я», считая меня всего лишь жертвой различных влияний. Вы предали добро и зло ради мифического разложения на полочки поведения отдельного индивидуума. Вы всех заковали в непостижимые узы добродетели. Но вы сами не так уж добродетельны Грэм. Скажите, вы мне уже поставили диагноз?

- Активный социопат. Вы лишены как внутренних, так и внешних границ, если и можете на некоторое время усмирить себя и надеть маску добропорядочности, то только в присутствии лиц, ожидающих от вас приличного и ответственного поведения.

- То есть вас, – доктор облокачивался на стол с рисунками и смотрел прямо на Грэма.

- В чем-то вы правы, дорогой Уилл, - едва договорив фразу, Лектер бросился на агента и пригвоздил его к полу.
Грэм стукнулся о что-то, доктор выбил из его руки пистолет и отшвырнул в сторону.

- Сражение с противником не терпит промедления, – Ганнибал вынул из кармана куртки Уилла наручники и приковал его к ножке тяжелого письменного стола.

- И что теперь?

- Вы испортили мой шедевр, Уилл, но возможно еще можно что-то поправить.

Доктор взял нож для резки линолеума и склонился над беспомощной жертвой.

- Неужели съедите?

- Только не вас, Уилл, только не вас. Закройте глаза, будет больно.

Грэм послушно закрывает глаза. Внутри даже не сворачивалось ничего от плохого предчувствия. Ведь это же Ганнибал Лектер, проводивший с ним столько часов.

Доктор дождался, когда Уилл закроет глаза, и взмахнул лезвием. Получилась глубокая рана, начинающаяся от левого глаза. Но он был точен и не собирался ослеплять. Еще несколько мазков на полотне, и картина готова.

Грэм старался подавить крик, но у него не получалось, его руки тряслись и дергали оковы. Его лицо было все в крови, и его шрамы не заживут никогда.

Как и шрамы души Ганнибала Лектора. Его первое разочарование. С мужчинами труднее найти точку соприкосновения и невозврата, может с женщиной ему повезет больше. Лектер замахивается для последнего удара под ребро, справа, чтобы вырезать сердце, но останавливается.

Уилл смотрел на него сквозь кровавые потеки, очки давно свалились куда-то на пол, он ждал, когда его разделают, как тушу. Но в его взгляде нет покорности жертвы, лишь интерес и физическая боль. Так смотрит олень на охотника в дуло ружья, не видя его, но зная свою судьбу. Он уже видел варианты развития событий. Маятник качнулся.

Доктор закрыл глаза и опустил нож рядом, порвав рубашку, слегка ранив бок Уилла. У него есть время, чтобы уйти. Придется бросить рисунки, статьи, клиентов, но, главное, он избежит окончательного предательства. Грэм возненавидит его, но он будет помнить и не сможет отомстить, сдав властям. Он и не будет мстить. Не захочет. Но этого Лектер при всей его логичности ума не может представить. Он бы мстил. Как за сестру.
Уже выходя из комнаты, его догоняет крик, отчаянный зов:

- Стой!

Лектер не останавливается, не оборачивается, чтобы не сделать свою самую большую ошибку. Такую желанную ошибку.

@темы: фанфик